"Дворянские замашки"

18 сентября 2016

Мой папа в ту пору был боевым капитаном крутого нрава, прошедшим фронт, и разговоры в доме о религии вырубал на корню. Но моя бабушка, урожденная дворянка из обедневшего рода, путешествовавшая с нами по всем гарнизонам и имевшая неафишируемую власть над семьей, постановила, что дольше своих восьми лет я не могу оставаться некрещенной. Мама металась от "лагеря" к "лагерю" и очень страдала.

Тогда бабушка-дворянка (по маме) по-партизански договорилась обо всем с бабушкой-крестьянкой (по папе). И мы с мамой-прогрессивной советской учительницей должны были тайно выехать из-под Нальчика, где служили, в городок на Ставрополье - на папину родину.

В день отъезда как-то произошла утечка информации. В доме возник страшный скандал - папа-офицер взывал к педагогическому сознанию мамы. Ругались они совершенно не возвышенно, а по-настоящему, с заталкиванием меня в дальнюю спальню и закрыванием дверей на ключ. 

И тут из своей комнаты величественно выдвинулась бабушка-дворянка и, ни слова не говоря, села к роялю. Бабушка играла вальс Шопена - вальс бурлил и выливался в раскрытые окна, потому что возмущенному Шопену тесно было в нашей маленькой квартире. Бабушкин "гимн" решительно прекратил шум и препирательства. Папа подчинился музыке и отбыл в свою часть. А мама вплела мне в косу нарядный бант, и мы отправились.

В облупившемся храме дрожали огни и тени. Я ходила следом за батюшкой неизведанными маршрутами, и казалось, что где-то под куполом звучат могучие аккорды.

Дома я сдала крестик на хранение бабушке-дворянке, потому что в школу прийти в нем было невозможно. Хотя очень хотелось. Мне нравилось, как у сердца, в потемках, вспыхивает "светлячок" на толстой нитке.

Крестик бабушка просила меня надевать только в Крещение. И обязательно садилась к роялю (им, кстати, она называла обычное старинное пианино), уводя в этот день всю семью в иные миры прекрасной музыкой. Под звуки мазурок и полонезов я тихо загадывала для себя самое важное и недосягаемое в жизни, многое из которого непостижимым образом сбылось. 

В четвертом классе я победила в республиканском конкурсе чтецов, в пятом нас с мамой чудом не завалило в шестибалльном землетрясении в Анапе, в шестом я стала председателем совета дружины лучшего пионерлагеря на Черноморском побережье, в седьмом папа купил "Жигули" и повез нас на Медведицу с палаткой. В восьмом, в Ленинграде, во время отпуска родителей, мы почти остались спать всей семьей на вокзале, как вдруг папе дали номер в гостинице на Невском проспекте, что было равносильно полету семьи рядового офицера на Луну. 

В девятом классе на меня обратил внимание смелый и умный мальчик, в десятом я получила золотую медаль и сразу, по одному экзамену, поступила в университет. Первокурсницей выиграла месячную стажировку за рубежом. На втором курсе у меня появился жених, на которого имел виды весь факультет. На третьем я защитила курсовую, ставшую прологом к диплому и пропуском в аспирантуру.

Иногда я исследовала степень своего везения и получала в ответ что-то типа "на других не похожа". 

Ну, разумеется, - я же была похожа только на бабушку! По крайней мере, мы с ней вдвоем точно знали об этом. Повинуясь ее требованию, я без всякого слуха отмучилась положенное количество лет в музыкальной школе. Но тут наши совпадения дали трещину - пианистки из меня не вышло. "Зато ты выросла гордой, самодостаточной, и у тебя царственная походка", - прихваливала меня бабушка.

У нас не было совсем безмятежных отношений. Она все время пыталась посягать на мою личную жизнь, потому что привыкла распространять власть на все вокруг. "Дворянские замашки", - иронизировала над собой всегда статная бабушка, до последнего не желавшая сдаваться возрасту и болезням.

Когда мы ее насовсем проводили, я сразу почувствовала, насколько жестче мне стало жить, - будто  закончилась эра везения. Но в самые ненастные дни я упиралась насмерть, со вздохом оправдывая свою плохую способность к компромиссам: "Дворянские замашки!".

...Будет враньем сказать, что каждый раз на Крещение я приезжаю в нашу камышинскую квартиру, где мы жили все вместе. Ушли из жизни папа и мама, и в пустой квартире нет теперь никого, живет только бабушкин рояль. Но когда бывает трудно - прихожу постоять возле, зажечь фитилек в старом подсвечнике. И тогда будто снова звучит для меня полный красок и сил ноктюрн...
                                                     

  • Комментарии не найдены

Оставить комментарий от имени гостя

Вложения

0 / 1000 Ограничение символов
Ваш текст должен быть в пределах 3-1000 символов